Как я написала детектив

Уже  несколько лет моё профессиональное положение соответствует категории Б.  Но пройти по конкурсу на эту категорию мне удалось только с четвёртой  попытки. После двух первых стало ясно, что назад меня тянут результаты  письменных экзаменов. Тогда я себе сказала, что мне надо писать по  французски каждый день не меньше страницы, чтобы отточить слог.  Оставалось найти о чём писать? Как найти что-то интересное каждый день?  Не успела я об этом подумать, как мне в библиотеке просто упала в руки,  переведённая на французский с американского, книга 1959-го года издания  "Как писать детективный роман". Это был сборник статей авторов  детективных романов, вроде Рекса Стаута, где они давали разные советы,  тем, кто собирался себя попробовать в этом жанре. Один из советов был –  пишите о том, что хорошо знаете. Поразмыслив над ним, я пришла к выводу,  что единственное место, которое мне действительно хорошо известно – это  библиотека. Значит действие детектива должно развернуться в ней.

Для  начала я стала убивать коллег, одного за другим, исходя из их привычек и  средств, которые были в моём распоряжении. Из этой горы трупов я  отобрала пару тех, избавиться от которых было легче всего, не вызывая  подозрений, и начала искать мотив.
Collapse )

Виртуозно «захоровоженное» дело

Статья о романе Антона Уткина "Хоровод", после публикации этого романа на французском языке в переводе Марка Вэнштейна в издательстве Галлимар.

Виртуозно «захоровоженное» дело. (Une affaire "rondement" menée)

Жан-Жак Мари (Jean-Jacques Marie)

Опубликовано в журнале La Quinzaine littéraire, № 812, 16-го июля 2001-го года.

Перевод с французского Елены Румильяк.


«Хоровод» с момента его публикации в России в журнале «Новый мир» ( № 9, 10, 11 за 1996-ой год) вызвал просто дождь восхвалений и дифирамбов. Российская литературная критика неоднократно сравнивала этот роман с «Рукописью, найденной в Сарагоссе» Яна Потоцкого. Однако, наличие похвал далеко не всегда означает, что произведение заслуживает читательский интерес. Как гласит народная мудрость : в королевстве слепых одноглазые становятся  королями.  А за последние десять с лишним лет русская литература всё больше и больше напоминает королевство слепых, довольных своим положением.

С самых первых страниц романа читатель чувствует, что оказался в другом мире, ином и тем не менее знакомом. Уткин далёк от писателей, которые сводят романтическое повествование к тяжёловесному набору заученных приёмов. Он уносит своего читателя в бескрайнее путешествие, как в старых добрых приключенческих романах, в котором  на пути у него встречаются:  недоступная княжна, таинственный ребёнок, жестокий отец, заботливый отец,  неверная жена, героические поступки, немного коварства и дуэль по всем правилам...

Рассказчик – молодой московский дворянин, бросивший наскучивший ему университет, которому его дядя, князь Иван, помогает поступить на службу в полк лейб-гусаров. Там он встречает таких же как и он молодых людей, которые так или иначе должны будут сыграть каждый свою роль в дальнейших событиях романа, особенно корнет Неврев (из бедной семьи), занимающий у героя деньги на игру в карты (и, как водится, проигрывающий их) и влюблённый в дочь своего богатого и высокомерного покровителя, Елену Сурневу.  В лучших традициях романов, рассчитанных на широкого читателя, герои  в самом начале встречаются с судьбой в лице старой цыганки, которая говорит рассказчику, единственному, как ни странно, сыну : «Твой брат перейдет тебе дорожку, но сделает тебя счастливым».


Когда рассказчик приводит Неврева к своему дяде, включается хорошо испытанный механизм повествования, основанный на серии совпадений. В своё время князь встречался с отцом Неврева, артиллерийским офицером, бедным как Иов и убитым в Персии восемью годами ранее. И князь делится с молодыми людьми самыми жгучими воспоминаниями своей молодости :  будучи офицером в составе русской армии, преследующей изгнанного из горящей Москвы Наполеона, он был ранен в Лейпциге. Возвращаясь через  Герцогство Варшавское (в то время российская территория) он узнаёт о почти мифическом существовании прекрасной и, разумеется, недостижимой польской княжны, дочери князя Радовского, героя польского восстания, подавленного в 1794-м году. Князь решает хитростью проникнуть в неприступный замок, местоположение которого ему указывает Неврев-отец. Серьёзно раненный, напавшей на него сторожевой собакой, князь оказывается в замке для оказания ему врачебной помощи, видит божественную княжну, говорит с ней и безумно в неё влюбляется. Но доступнее она от этого не становится, оставаясь под стражей своего мнительного отца.  И тем не менее тот же князь Иван во время пожара опустошившего Вильнюс, где стоял его гарнизон, спасает из пламени польского ксендза, пана Анджея, который совершенно случайно оказывается духовником князя Радовского.

Спустя несколько дней после отъезда князя Ивана в Польшу, рассказчик, листая одну из книг в библиотеке своего дяди, находит два загадочных письма. Одно, не помеченное датой, сообщает, что «ребёнок здоров» , но что отец (княжны) его «всё более избегает». И второе письмо, в котором советник из Российского консульства в Марселе сообщает, что «поиски не привели к успеху».


Таинственное письмо, неизвестный ребёнок, потерянный и от того ёщё более загадочный... а ведь мы находимся только в самом начале приключений и злоключений, которые нет смысла здесь все пересказывать. Добавим только, что оба наших героя, из-за плохо кончившегося розыгрыша, сосланы на Кавказ -двери Востока, где их дни, в основном , наполнены скукой (реминисценция «Героя нашего времени» Лермонтова), за исключением редких стычек с горцами. Там они встречают польского эмигранта, который рассказывает двум друзьям о своих злоключениях... Волею судьбы он тоже, раненный, оказался у князя Радовского, где встретил его дочь, прекрасную княжну, больную туберкулёзом, и её сына Александра. Поиск таинственной «могилы француза» становится поводом к новому рассказу о приключениях похороненного здесь загадочного француза. После нескольких перипетий, рассказчик, узнав о смерти своего очень богатого дяди, чьё состояние ему полностью переходит, уходит в отставку, возвращается в Петербург, женится на Елене Сурневой, когда-то так сильно любимой его другом Невревым, бывает в гостях у деревенского дворянина, в доме которого висят картины, на которых, как ему кажется (и справедливо), он узнаёт Радовских, уезжает со своей женой в Европу, обосновывается в Париже, где знакомится с Александром дэ Вельде, который в скором времени становится любовником его жены, и вызывает его на дуэль. Но накануне дуэли, один из друзей Александра, застрелившийся на следующее утро, рассказывает ему о трагической судьбе Александра дэ Вельде – потерянного ребёнка, воспитанного в картезианском монастыре близ Маноска.

Длинный рассказ о жизни Александра, вместе с несколькими другими, вписывается  в нарративную ткань основного повествования. Рассказчик вынужденный стреляться на дуэли с сыном своего дяди (сбывается предсказание цыганки), почти смертельно ранен, но остаётся в живых... Спустя тысячу и одно новое приключение появляется Неврев, старый друг рассказчика, и приносит ему книгу пророчеств, когда-то спрятанную заезжим французом, где мы можем прочесть автобиографию последнего. Когда рассказчик открывает книгу – под обложкой ничего нет ; все страницы были съедены лисицами. Приёмы, на которых построен этот изобильный роман, очевидны. Автор не только не старается их как-то скрыть, или смягчить, но наборот, всячески их  подчёркивает, словно говоря своему читателю : если познание судьбы иллюзорно, автор, напротив, является абсолютным властелином судеб своих героев. Он множит, по собственному желанию, совпадения, случаи, случайные и не случайные встречи, тайны. Он не задумываясь пользуется банальнейшими приёмами и  засыпает читателя намёками : его книга мудрости, съеденная лисицами и пустая, напоминает «прекрасную философскую книгу», обещанную уроженцем Сириуса из «Микромегаса», «в которой они увидели бы суть вещей», все странцы которой – белые.


Приняв систему условностей на которых построен «Хоровод», нельзя не отдать должное  мастерству с которым Уткин делает своё дело. Виртуозно, можно сказать (здесь опять игра слов с «кругом-хороводом» и «виртуозно», но я с ней не справилась – Е.Р.) Перемежаемость описательных сцен и повествовательных эпизодов, запутанная смена временных отрезков, множество персонажей, которые приходят, проходят, уходят, иногда возвращаются, неожиданные повороты сюжета, чередование всех этих компонентов даёт роману строго выдержанный ритм, как у большой, но неспокойной реки. Автору умело создаёт впечатление, что он писал не исторический роман, хотя действие отстоит от нас на два века. Ему удаётся заставить читателя на мгновение поверить, что он привёл его к размышлениям о смысле жизни, а потом, изящно сыграть ему сцену Панзуской сивиллы Рабле.
«Хоровод» - это приключенческий роман с философскими псевдо-претензиями который можно было бы сравнить с романами Дюма, если бы его конструкция не была значительно сложнее, чем у романов Дюма и если бы его диалоги не были бы более непроизвольными, чем затянувшиеся диалоги, приспособленные Дюма к требованиям публикации истории с продолжением. «Хоровод» же содержит в себе все необходимые элементы блестящего шоу.

Collapse )

Люди среднего возраста

В последнем номере журнала «Знамя» опубликовано шесть рассказов Антона Уткина под общим названием «Люди среднего возраста»,  действие которых происходит в Черногории. Первый из них, «Камелию», я читала со слезами на глазаъ, но от сборника осталось очень светлое чувство. Мокрая и холодная  погода за окном подчеркнула уютный характер этих рассказов. От них  становится тепло как от открытой банки солнечного варенья.

«Солнечное варенье» мы придумали с детьми, когда в очень жаркий  летний день жалели, что из него нельзя сделать запасы на зиму, какие  делают из плодов. И наоборот – закрыть несколько банок зимой на случай  летнего зноя. И открывать их в зависимости от погоды, как открывают  хорошее вино в зависимости от сопровождаемого блюда. «Неси-ка нам  банку от 2-го мая. Тогда прошла первая гроза и пахло пролитым дождём и  распустившейся черёмухой». А в зимний день хорошо открыть ту, что мы  заготовили в июле на вершине дюны, там где смешивается запах океана,  горячего песка и соснового леса. Вот и читая рассказы Антона Уткина, я  словно пробовала осенне-весеннее черногорское варенье.
Все шесть рассказов очень умело между собой связаны, в то же время  каждый может существовать отдельно от других. Замечательно продуманная  схема, о которой, читая, забываешь, настолько незаметно она тебя  погружает в мир Врдолы.
И в то же время в этих рассказах затрагиваются те же экзистенциальные  проблемы , что и в его последнем романе «Тридевять земель». Если бы к  ним надо было подобрать эпиграф, его бы следовало взять из этого романа :  «пока в мире остаётся нечто непознанное, то мир этот всё ещё  принадлежит Богу».
Этот сборник, как и большинство книг Антона Уткина - изящное сплетение  из характеров и судеб, из смеха и слез, из невероятного и обыденного,  из актуального и вечного. Но каждую нить можно выделить и проследить.  Этот сборник рассказов, или, как его назвали в «Знамени» «роман в  новеллах» опять о связи времён и о том, что мир прекрасен для тех, кто  умеет видеть его красоту.

http://znamlit.ru/publication.php?id=6827


«Тридевять земель» Антона Уткина

« Роман— это история настоящего, в то время как история — это роман минувшего », писал Жорж Дюамель в эссе « О романе ». И эти слова как нельзя лучше подходят к творчеству писателя Антона Уткина, закончившего исторический факультет МГУ. Как присутствие врача ощутимо во всех книгах Булгакова, так и историк присутствует вoвсех произведениях Антона Уткина.

В его последнем романе «Тридевять земель»события происходят в четырёх временных пластах.  Начало романа относится к апрелю 1826 года. Дальше действие перемещается в наши дни с 2011-го по 2014-й, затем отступает к началу двадцатого века, где герои проходят путь от русско-японской войны до Октябрьской революции. Эти три пласта связаны не только между собой, но и с почти забытым сейчас историческим событием периода наполеоновских войн – пребыванием российской эскадры в Черногории. Через все пласты проходит история рода Казнаковых. Четверо из них проходят через важные исторические события. Фёдор Евстафьевичнаходится  в составе русского флота в Которской бухте в 1804 году. Русско японская война и последуюшие за ней революции выпадают на долю братьев Казнаковых, младшего из которых с самого детства величают Сергеем Леонидовичем, а старший остаётся для всех Павлушей, пока ранняя смерть от пули в висок не уносит его. Последний представитель рода Казнаковых фотограф Михаил Рябинин, живёт в наши дни, долго не зная ничего о своих предках.

Но это не исторический роман, в привычном понимании этого слова, хотя он необыкновенно хорошо документирован.  Это книга о том, что мир един и прошлое с настоящим в нём неразрывно связаны. Символом этой временнoй преемственности становится земля. Земля конкретная, принадлежащая Казнаковым, ставшая затем колхозной, купленная впоследствии предпринимателем Вячеславом Гольяновым, которую он, за символический рубль, передаёт тем, кто её обрабатывает. Михаил в разговоре с Вячеславом говорит : «Земля никогда тебя не уволит, её не интересует твой статус, но она кормит. Когда рушатся города, сёла остаются. Ниже земли никогда не упадёшь». И эти слова перекликаются с постулатом из древнего ирландского права: «Земля есть никогда не умирающий человек» который приводит в своей диссертации Сергей Леонидович.

Диссертации в романе уделено особое место. Она полноправное действующее лицо. В ней, глава за главой, Сергей Леонидович восстанавливает связь прошлого с настоящим. Он исследует происхождение и эволюцию понятий, связанных с правом. А правовые понятия связаны с религиозными и моральными. И оказываетя, что понятия эти, видоизменяясь в течении веков, сохраняют свою изначальную суть, продолжая влиять на живущих. Так Сергей Леонидович показывает, каким образом появилось понятие честь, откуда оно произошло и внезапно понимает причину самоубийства брата в ноябре 1910 года. Павлуша был лейтенантом на броненосце «Адмирал Сенявин», сданного японцам во время Цусимского сражения. И хотя суд его оправдал, сам себя он оправдать не смог : «Небогатов сохранил две тысячи жизней, но погубил две тысячи честей».

Необходимо отметить как мастерски Антон Уткин владеет языком. Четыре эпохи  и язык рассказа меняется, соответствено веку в котором это происходит, да настолько органично, что не возникает никаких сомнений в аутентичности. Разве, что орфография остаётся более менее современной. У каждого, даже раз появившегося персонажа, как деревенский мальчик Панька, или кулак, или кукольный театр петрушечника своя манера изъясняться. Нельзя не восхититься огромным трудом, который за этим стоит : сколько нужно прочесть мемуаров, газет, книг и других документов, чтобы добиться подобного погружения в эпоху. Слово, которое кажется наиболее точным, чтобы охарактеризовать это мастерство Антона Уткина принадлежит, скорее, к театральному регистру : перевоплощение. Писатель каждый раз полностью перевоплощаешься в автора той эпохи, о которой пишет.

На современную эпоху в романе тоже распространяется действие тех понятий, путь которых в истории исследует Сергей Леонидович, и это подчеркнуто не только историческими и повествовательными параллелями, но и языком, в который вплетаются нарративные анахронизмы. Несколько лет назад в  в интервью Майе Кучерской Антон Уткин сказал : «Никакой катаклизм не может перерезать время, как ленточку. Может только передавить, как артерию, но все равно какой-то ручеек остается, по которому главное перетекает». Следуя этой метафоре, можно сказать, что по этому ручейку в роман «Тридевять земель» перетекло языковое наследие золотого века русской литературы, которая не перестаёт влиять на умы и сердца во всём мире.          

Главный вопрос романа задаёт друг Сергея Леонидовича Афтердинген: "И если значения и смысл правды, справедливости и самого права менялись в истории, то отчего не предположить этого для будущего? И что будут значить тогда добро и зло?". И будушее о котором он спрашивал – это настоящее Михаила, Вячеслава, Людмилы. Наше настоящее. И что же мы видим? Что изменил век прошедший между двумя семнадцатыми годами? Дал ли он ответ на вопрос, заданный Ключевским, что есть история прогресс или процесс? Прогресс – отвечает своим романом Антон Уткин. Даже если история иногда оступается, морально она идёт вперед. И это делает его роман «Тридевять земель» романом надежды.

©Елена Румильяк= Elena Roumilhac

https://www.litres.ru/anton-utkin/tridevyat-zemel/

"Жито" новый фильм Атона Уткина

IMG_6283 (466x700, 115Kb)

Документальный фильм Антона Уткина «Жито» стал лауреатом V открытого всероссийского фестиваля документальных фильмов "Соль земли". В белорусской деревне жители на своих небольших участках сеют рожь и, когда приходит время жатвы – выходят на поле с серпами, жнут, вяжут снопы, укладывают их в копны.

По своему обыкновению, Антон оставляет фильм без авторских комментариев, предоставляя слово тем, кого он снимает, или даёт возможнось снятым кадрам говорить самим за себя.

Фильм длится всего полчаса но заворживает надолго, не только благодаря прекрасной операторской работе Александра Вдовина и органично сливающейся с действием музыке Евгения Кадимского. Жатва, о которой повествует фильм, происходит также как много веков назад, с теми же орудиями труда, с теми же заботами, с теми же песнями (в фильме их исполняет фольклорная група «Гута»). Жницы повторяют движения жниц всех предыдущих поколений, протягивая нить от нас в глубину веков, сквозь столетия, и, возможно, тысячелетия, сквозь картины Венецианова, Брейгеля, Милле к древнеегипетским фрескам.

В умении увидеть в современной ему жизни анцестральные знаки, уводящие нас к истокам цивилизации, позволить зрителю ощутить связь веков – прошедших и грядущих, заключается редкое мастерство Антона Уткина.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

Eugene Oneguine

Есть у нас на гуманитарном факультете студенты-пенсионеры. Их трое, два мужчины и одна женщина. Возможно их больше, но постоянно я вижу только этих троих. Между собой они не дружат, даже, кажется, друг с другом не знакомы, во всяком случае, я их вместе никогда не видела. Объединяет их то, что в своё время получить образование им не удалось. Сначала средств не было, потом семью надо было кормить. Но желание не прошло, и выйдя на пенсию они себе сказали : дети выросли, родители умерли, можно и в университет записаться, лучше поздно, чем никогда.  Они в университете уже лет восемь-десять. Ходят на лекции, книги берут в библиотеке, в читальном зале сидят. Про женщину я знаю, что она работала в сельском хозяйстве. Фермером её язык назвать не поворачивается, по виду она, скорее, бывшая колхозница.

Collapse )

И вот, когда я наводила порядок в отделе переводной литературы, она ко мне подошла и робко спросила, знаю ли я книжку, которая называется - она развернула листочек, где было записано название, - "Эжен Онегин". -"Да, знаю" - "Хорошая?" - "Одна из лучших" -"Вот и преподаватель сегодня на лекции тоже сказал, что хорошая. Я могу её взять?" Хотела я её предупредить, что роман в стихах, и что в переводе многое теряется, но не стала. Мне так странно было, что кто-то никакого представления не имеет о том, что в "Евгении Онегине" происходит, да и завидно было, что вот она его в первый раз прочитает.                             
А сегодня она пришла книгу возвращать. Я была в кабинете у моей непосредственной начальницы, нас было видно в окно, которое выходит в читальный зал. Бывшая фермерша-колхозница постучалась в дверь и сказала моей непосредственной начальнице : "Извините, пожалуйста, но мне очень хотелось поблагодарить, - указывая на меня,-  вашу коллегу. Она мне такую хорошую книжку посоветовала!" И обращаясь ко мне : "Вы знаете, а переводчик-то всё перевёл стихами, и всё в рифму. Так красиво!"

Верите ли, приятно мне было так, словно это я "Онегина" не только написала, но и перевела.
Вот и мне довелось погреться в лучах славы Александра Сергеевича Пушкина.  Почти двести лет
спуся. Но стоило, стоило ждать.
Eugène Oneguine

В краю виноградных лоз : окончание

Мир библио-тесен.

Сколько себя помню – всегда умела читать. Если верить моей маме, научилась я этому сама без посторонней помощи, когда мне было четыре года. По её словам, зимой мне подарили букварь. На улице было слишком холодно, поэтому от нечего делать в  течении нескольких дней я её спрашивала как называется та, или иная буква, после чего, ко всеобщему удивлению, начала читать. Думаю, мама сознательно преуменьшает свою роль в этом событии, чтобы пополнить коллекцию семейных легенд. Но читать я начала рано и удовольствие от чтения получала такое, в сравнение с которым не шли никакие другие удовольствия. Не могу сказать, что это сослужило мне добрую службу. На каждую новую книгу я бросалась, как наркоман на наркотик и не могла ни есть, ни пить, ни спать, пока книга не дочитана. Причем, в любых ситуациях, зачастую к чтению не располагающих. С фонариком под одеялом. На днях рождениях подруг. По дороге в школу, натыкаясь на столбы. В школе я прятала книги под партой и читала тайком на уроках, за что была неоднократно вызвана в учительскую и наказана. Из библиотеки я приносила столько книг, сколько могла донести, и читала их одновременно – две страницы из одной, две страницы из другой... Такая тяга к чтению моими односельчанами воспринималась как серьёзное отклонение от нормы. Когда я закончила школу, общим их мнением было, что « толку из этой девочки не будет, так как она только книжки читать умееет.» А некоторые из них язвительно добавляли : «не иначе, библиотекарем будет». Потому как полностью разделяли мнение Карела Чапека об этой профессии: «Иной человек, как говорится, ни к чему не может себя пристроить. Такие никчемные создания обычно поступают на службу куда-нибудь в библиотеку или редакцию.» И когда моя мама на вопрос : «Ну, как там Ваша дочь во Франции?»  сообщила, что я теперь работаю в библиотеке, те, кто меня помнил, торжествующе воскликнули «Ну вот! А мы вам что говорили!» Collapse )

В краю виноградных лоз : смена программы-максимум

             Я стала всерьез задумываться о том, чтобы сменить профессиональную ориентацию. Способствовало этому еще и то, что детей к тому времени у меня уже было трое и все отличались завидным аппетитом. Я тогда уже полгода как работала в специализированной университетской библиотеке. Оказалась я в ней так. Collapse )

В краю виноградных лоз : конкурсы

         Bо Франции чтобы получить место государственного служащего – преподавателя, библиотекаря, музейного работника, администратора в государственных структурах и т.д. -  недостаточно иметь диплом о высшем образовании, необходимо пройти отбор в государственном масштабе. Это называется « конкурс », принять участие в котором, в принципе, может каждый гражданин Франции.Collapse )